И вот именно сюда, в спокойную и холодную Курляндию, прибыл, а точнее ворвался, подобно жаркому южному ветру, великий маг и авантюрист - граф Калиостро. Он явился с рекомендательными письмами к Эльзе фон дер Рекке, состоявшей в родстве с самым влиятельным родом Митавы - семейством Медем. Романтическая Эльза была покорена с первого взгляда, она-то и ввела Калиостро в общество, и он поселился в качестве почетного гостя на вилле Медемов. Сейчас, впрочем, на этой вилле незваных гостей не очень-то любят, видимо, научились осторожности на горьком опыте.
Графу сразу удалось обаять митавский высший свет. Ведь он обещал раскрыть те самые тайны, о которых давно мечталось. А уж когда Калиостро провел сеанс гипноза, все окончательно уверились в его всемогуществе. Калиостро положил руки на голову маленького мальчика, тот впал в транс и увидел все, что происходит в соседней комнате, - свою сестру и братьев. Этого чуда вполне хватило для курляндцев. Они, к их чести будет сказано, гораздо меньше, чем обитатели других стран и городов, где побывал Калиостро, стремились к личному обогащению, и потому их совершенно не привлекали идеи увеличивать брильянты и превращать свинец в золото. Гораздо больше их притягивало к себе все загадочное и невыразимое, не имеющее материального воплощения. Кстати, к фокусу с зачарованным ребенком граф прибегал довольно часто. Видимо, гипнотизировать он действительно умел, а дети, как известно, поддаются гипнозу гораздо легче, чем взрослые.
В результате чудесных способностей графа и его хорошо подвешенного языка в Курляндии ему "под каждым кустом был готов и стол и дом". Все наперебой приглашали Калиостро в гости и почтительно выслушивали его откровения. А курляндские масоны, которые до сих пор чувствовали себя до обидного провинциально, поняли, что теперь все должно измениться. Еще бы, ведь к ним прибыл сам "Великий Кофт", основоположник масонской ложи египетского обряда - самого правильного и мудрого ответвления масонства. К тому же здесь, в Курляндии, Калиостро, кажется, впервые, пошел на весьма рискованный, но вполне оправдавший себя шаг. Он не просто стал принимать в ложу женщин, но еще и позволил им достигать высших степеней в иерархии масонства. Женщины, конечно, сразу стали превозносить Великого Кофта и оказывать ему всяческий почет и уважение. А ведь всем известно, какую роль женщины играют в свете… И в результате положение Калиостро укрепилось еще больше.
Так бы и протекало пребывание графа в Курляндии мирно и без скандалов, если бы только Калиостро вообще был способен на мирную обывательскую жизнь. Но не тут-то было. В конце концов граф все-таки учудил. Со всей возможной значительностью он сообщил графу Медему и нескольким другим, достойным доверия лицам, что где-то в Курляндии, возможно, под фундаментом бывшего рыцарского замка, а возможно, и где-то еще зарыт клад. И ладно бы там алмазы или золото… Но нет, Калиостро уже довольно познакомился с образом мыслей и чувств местного населения, чтобы понять, что это не вызовет особого ажиотажа. И потому клад, о котором рассказывал Калиостро, был исключительно возвышенно-мистически-интеллектуальным. Он заключал в себе древние и тайные рукописи, начиная от книг царя Соломона, и помог бы нашедшим его постичь все тайны неба и земли. Более того, Калиостро открыл, что если этот клад не будет найден, то роду Медемов грозит упадок и уничтожение, а уж зато если найдется - их ждет небывалый взлет.
Стоит ли говорить, что поиски клада начались немедленно и обошлись они курляндскому дворянству в кругленькую сумму. А Калиостро, для которого Курляндия была лишь перевалочным пунктом на пути к покорению России, подождал-подождал результатов, а потом вдруг вспомнил о неотложных делах. Он сообщил всем заинтересованным лицам, что непременно вскоре вернется и что поиски сокровищницы древней мудрости ни в коем случае нельзя прекращать. И был таков. Долго ли еще искали в Курляндии книги царя Соломона - неизвестно. Но, похоже, так и не нашли. А пророчество графа сбылось, ведь иногда сбываются и пророчества проходимцев. И род Медемов утратил свое влияние. А бывшая их загородная резиденция, над которой шквалом прошлись несколько войн, лежит в развалинах. Здесь царит упадок и разрушение, а искрошившиеся камни стен исполнены той же северной меланхолии и лишь напоминают о былом величии. |
